Содержание
Батилиман и Ласпинская бухта: затерянный рай русской интеллигенции
Что означает название Батилиман и где находится этот уголок Крыма
Есть в Крыму места, о которых не кричат рекламные щиты и не пишут в глянцевых путеводителях. Батилиман — именно такое место. Этот небольшой посёлок притулился в западной части Ласпинской бухты, у подножия грандиозного мыса Айя — одного из самых диких и величественных на всём Южнобережье. Само название «Батилиман» пришло из греческого языка и переводится просто и точно: «глубокий залив». Глубокий — и в прямом, и в переносном смысле. Глубокий по рельефу дна, по тишине, по истории, по числу замечательных людей, которых он притягивал к себе больше века назад.
Знаменитый писатель Владимир Короленко написал о Батилимане другу так: «Чудесный уголок, своего рода редкость в Крыму, потому что уголок совершенно ещё пустынный». Это был 1911 год. С тех пор этот уголок изменился — но не так уж сильно.
Географически Батилиман находится между Балаклавой и Форосом, примерно в 30 километрах к юго-западу от Ялты. Мыс Айя, защищающий бухту с запада, входит в состав одноимённого природного заповедника и считается одним из наиболее сохранившихся реликтовых ландшафтов Крыма.
Ласпинская бухта: природа, которая не оставляет равнодушным
Ласпинская бухта — это то, что крымская природа приберегла для самых внимательных путешественников. Скалистые склоны, покрытые можжевельником, дубом и земляничником, обрываются прямо в море. Вода здесь прозрачна до самого дна, а дно — каменистое, с редкими полосами гальки. Никакого пляжного многолюдья, никакого курортного шума. Тишина, запах нагретых солнцем скал и йодистый морской ветер — вот что встречает здесь гостя.
Именно эта первозданность и привлекла в начале XX века людей, которые устали от городской суеты и хотели не просто отдыхать, а думать, творить, разговаривать о важном.
Как рождался посёлок: от татарских пастбищ до интеллигентской колонии
История Батилимана как дачного посёлка началась в 1911 году. Группа петербургской и московской интеллигенции выкупила у крымскотатарской общины деревни Хайту (ныне село Тыловое) скалистый прибрежный склон в северной части Ласпинской бухты — землю, которую сами татары считали малопригодной: пахать здесь было негде, а камни никому не нужны. Земля досталась покупателям за 40 тысяч рублей. В сделку вошло и негласное условие: пахотные угодья возвращались прежним хозяевам, а взамен новые владельцы отстроили хайтинцам ветхую мечеть.
«Однажды, — вспоминала баронесса Людмила Сергеевна Врангель, — завтракая в ресторанчике на «Байдарских воротах», я узнала от его хозяина, местного грека, что татары деревни Хайта в Байдарской долине не знают, что делать с купленной ими у графа Мордвинова вместе с удобной пахотной землей прибрежной скалистой полосой, негодной для их нужд. В несколько дней мы нашли среди наших знакомых желающих купить «на паях» эту скалистую землю Баты-Лимана. Уплатив всю стоимость купленной татарами земли у гр. Мордвинова (40 тысяч рублей), отдав пахотную землю хайтинцам и отстроив им заново их ветхую мечеть, мы оставили за собой Баты-Лиман. Все казалось нам чудесным в Баты-Лимане, и мы были в восторге от его приобретения».
Главными организаторами этого необычного предприятия стали петербургский адвокат Виктор Плансон и чета Кулаковых — издатель Пётр Ефимович и его жена Людмила Сергеевна, дочь известного ялтинского врача и писателя Сергея Елпатьевского. Именно они придумали разбить купленную землю на паи и распределить участки по жребию — честно и без обид.
Людмила Сергеевна, кстати, впоследствии вышла замуж за барона Николая Врангеля — инженера путей сообщения, и именно под фамилией Врангель осталась в воспоминаниях современников.
Как русская интеллигенция создала свой рай на берегу Ласпи
Кто и почему выбрал Батилиман: писатели, учёные, художники, артисты
К 1912 году число пайщиков составило 26 человек, а к середине десятилетия колония разрослась до по-настоящему звёздного состава. Здесь отдыхали и работали писатели Владимир Короленко и Евгений Чириков, физик Абрам Иоффе, геохимик и мыслитель Владимир Вернадский, лесовед Георгий Морозов, биолог Сергей Метальников, известный археолог профессор М.И. Ростовцев, проводивший в Ласпи первые археологические исследования. Рядом с ними — знаменитый русский художник Иван Билибин, художники-акварелисты отец и сын В.Д. и Д.В. Дервизы, Руднев, великие мхатовцы Константин Станиславский и Ольга Книппер-Чехова, режиссёр Леопольд Сулержицкий, звезда русской оперной сцены Е.Я. Цветкова . Историк и политик, депутат Государственной Думы, глава партии конституционных демократов Павел Милюков тоже был среди батилиманцев.
Это не был случайный набор знаменитостей. Большинство из них давно знали друг друга, некоторые состояли в родстве. Их объединяли общий взгляд на жизнь, любовь к природе, искусству и свободной мысли. В Батилимане не нужно было объяснять, кто ты и зачем приехал — здесь всё было понятно без слов.
Как делили землю и строили дачи в Батилимане
Жребий есть жребий — кому-то достался участок у самого моря, маленький, но бесценный, кому-то — земля в среднем ярусе склона, кому-то — просторный надел наверху, откуда, впрочем, открывался захватывающий вид на бухту и мыс Айя. Дома строили каменные — практично и надолго. Воду собирали в цистерны: её в Батилимане всегда не хватало, а иногда приходилось везти на осле через горный перевал из Байдарской долины.
Художнику Ивану Яковлевичу Билибину повезло больше всех: он купил у балаклавских рыбаков домик у самого моря, подремонтировал его, пристроил мастерскую, разбил виноградник, посадил розы.
Дорог поначалу не было вовсе — только узкая конная тропа. Первую нормальную дорогу дачники строили сами, петлями прокладывая её по крутым обрывам вниз к пляжу.
Уникальный дом с билибинскими барельефами: архитектурная жемчужина колонии
Среди батилиманских построек особо выделялась дача воронежского землевладельца Андрея Кравцова — двухэтажный каменный дом с парадной лестницей, просторным залом и библиотекой. Но главное его украшение — барельефы на сказочные сюжеты, покрывавшие наружные стены. И здание, и все барельефы были выполнены по эскизам Ивана Билибина. Этот дом — единственный в своём роде памятник, где архитектура и декор неразрывно связаны с именем великого русского графика.
Это единственный в своём роде объект — архитектурный памятник, где рука великого русского графика видна буквально в каждом камне. В доме Вадима Кравцова жил его зять — физик Абрам Иоффе, будущий Герой Социалистического Труда и один из создателей советской физической школы. В 1918–1921 годах он преподавал в Таврическом университете в Симферополе.
Неподалёку стояла дача Павла Милюкова — историка, председателя ЦК кадетской партии и будущего министра иностранных дел Временного правительства. Серьёзный человек, большая политика — но в Батилимане он превращался в другого.
Старое фото дачи Кравцова, построена по эскизам И.Я. Билибина
Знаменитые люди Батилимана: судьбы, характеры, истории
Иван Билибин: от русского севера к крымским пейзажам
Иван Яковлевич Билибин — один из самых ярких и узнаваемых русских художников эпохи Серебряного века. Его иллюстрации к русским сказкам знакомы каждому с детства. В Крым он приехал убеждённым поклонником русского севера и поначалу искренне считал, что ничто в мире не сравнится с валдайскими озёрами и новгородскими лесами. Но Батилиман переубедил его. Постепенно Билибин влюбился в крымский пейзаж — монументальный, яркий, горячий.
Особенно плодотворным оказался период с осени 1917 по декабрь 1919 года, когда художник жил в Батилимане почти постоянно. За эти два года он создал большую серию крымских этюдов — одну из лучших в своём творческом наследии. Уже в эмиграции — в Египте и Франции — Билибин писал южнобережные пейзажи по памяти. Тоска по Батилиману не оставляла его до конца жизни.
В октябре 1919 года И.Я. Билибин выехал за границу, где провел почти 20 лет. Он по-прежнему много работал, периодически с ностальгией вспоминая Батилиман, «где не надо было искать предмет для картины: он был всюду, куда ни повернешь голову».
В отличие от многих, художнику было суждено вернуться в Россию. В 1940 году он вновь побывал в полюбившемся Батилимане, написал здесь несколько этюдов, в их числе акварель, на коей изображен домик художника, по сей день хранящуюся у его потомков. Больше посетить Батилиман И.Я. Билибину не довелось: жизнь художника оборвалась зимой 1942 года в Ленинграде.
Картины И.Я.Билибина, Батилиман, 1940г
Павел Милюков: скрипка, молоко и «История русской культуры»
Павел Николаевич Милюков — историк, лидер Конституционно-демократической партии, будущий министр иностранных дел Временного правительства — в Батилимане становился совсем другим человеком. По утрам пил молоко и играл на скрипке. Именно так, немного насмешливо, описывал его батилиманские утра Билибин. Любовь к скрипке у Милюкова была давней и настоящей: инструмент ему купили ещё в детстве, и он собрал приличную нотную библиотеку — увертюры, оперные арии, танцы. Особенно любил Глинку.
Предполагаемая дача П.Н. Милюкова. Батилиман
Из воспоминаний Милюкова:
«Счастливый случай сделал нас собственниками участка, доставшегося по дешевой цене, по разделу с пайщиками в нетронутой, дикой местности между мысом Айя и заливом Ласпи с его рыбаками, ярко описанными в рассказе Куприна. На высоте над морем рядом с В.И. Вернадским я построил домик, стоивший всего тысячу рублей, но состоявший из четырех комнатушек с восемью кроватями для детей и приезжих».
Большую же часть крымского времени Милюков посвящал работе над фундаментальным трудом — «Очерками по истории русской культуры», который и сегодня остаётся важным источником по отечественной истории.
Абрам Иоффе, Вернадский, Станиславский и другие: гениев здесь было много
Физик Абрам Иоффе — будущий Герой Социалистического Труда, один из создателей советской физической школы — жил в доме своего шурина Вадима Кравцова. В 1918–1921 годах он работал в Таврическом университете в Симферополе.
Геохимик и философ Владимир Вернадский, чьё учение о ноосфере стало одним из главных интеллектуальных вкладов XX века в мировую науку, тоже бывал в батилиманской колонии.
В июне 1920 года Вернадские продали батилиманский участок. Много позже, уже во время Великой Отечественной войны, находясь в эвакуации в Казахстане, престарелый академик вспоминал Батилиман:
«Мы мечтали кончить жизнь где-нибудь на юге — на Украине и в Крыму. Прикупили… и участок в Батилимане в Крыму, целая колония, через Милюковых. Полупостроенный дом был достроен — там сейчас санатория — многие бывали, знали, что это наш дом, говорили — мал»
Предполаемые руины дачи академика В.И. Вернадского в Батилимане
Константин Станиславский и Ольга Книппер-Чехова привносили в жизнь посёлка особую театральную атмосферу. Каждый из этих людей был личностью огромного масштаба — и все они умещались в этом маленьком каменном посёлке над бухтой Ласпи.
Жизнь в Батилимане: быт, море, легенды и рыбацкие вечера
Как жили дачники: вода из цистерн, ослик и керосиновая лампа на всех
Батилиман не был курортом в привычном смысле. Никаких ресторанов, никакой инфраструктуры. Воду берегли, керосин экономили. В революционные годы по вечерам все собирались в одном доме и зажигали одну общую лампу — дамы шили, художники рисовали, кто-то читал вслух. За продуктами ходили с осликом через горы. Но именно этот аскетизм и создавал ту особую атмосферу единства и тепла, о которой все батилиманцы потом вспоминали в эмиграции как о лучшем времени своей жизни.
А когда грянула революция и в Крыму стали выдавать всё по карточкам, включая керосин, батилиманцы экономили так: по вечерам все собирались в одном доме, зажигали одну общую лампу. Дамы шили, художники рисовали, кто-то читал вслух. Тесно, неудобно — и удивительно хорошо.
Рыбаки Ласпи: хамса, осётр и искусство крымской икры
Вечерами дачники спускались на берег к рыбакам. Те чинили сети, рассказывали байки, а море лежало тихое, розовое от закатного неба. Рыбы в Чёрном море тогда было вдоволь: хамса, скумбрия, ставрида, кефаль, камбала, султанка. Не редкостью был и осётр.
Крымские рыбаки умели делать из осетровой икры нечто особенное. Очищали икринки от плёнок, солили и ставили в горячую печь сразу после того, как оттуда вынимали хлеб. Жир от тепла распускался, связывал икру. Когда она густела — укладывали в бочонки и заливали рыбьим жиром. Икра получалась вкусная, долго не портилась и хорошо переносила дорогу. Никакой особой церемонии — просто умело и вкусно. Великий Шаляпин, кстати, был того же мнения: он предпочитал есть чёрную икру большими бутербродами, запивая холодной водкой, и посмеивался над европейскими ритуалами дегустации. «На Руси-то её испокон веков едят, настоящий толк в ней знают и особых церемоний не разводят», — говорил певец.
Легенда о Молящейся Деве: крымский миф из балаклавских гор
Рыбаки рассказывали и легенды. Одна из них — о скале «Молящаяся Дева» в Балаклавских горах, верстах в пятнадцати от Батилимана. В вечерних сумерках её вершина поразительно напоминает силуэт коленопреклонённой женщины. По крымскотатарскому преданию, это девушка по имени Амназ — красавица с золотисто-рыжими волосами, заплетёнными в косички, которую любил молодой татарин Ахмет.
Однажды, пока Ахмет уехал на базар в Белый Ахтиар — так тогда называли Севастополь, — к Амназ явился Горный Дух. Льстил, уговаривал лететь с ним в горы. Девушка не поддалась и бросилась бежать. Дух в ярости стал бросать в неё камни. Понимая, что не убежать, Амназ упала на колени и стала молить Аллаха о прощении — ведь она нарушила законы: открывала лицо мужчине, любила до замужества. В этот момент камень настиг её. Так и застыла она навеки — коленопреклонённой. А красновато-бурый цвет скалы в народе объясняли просто: это цвет её крови.
Горный Дух после этого покинул Балаклавские горы и ушёл в глубь полуострова. Нашёл ли себе подругу — неизвестно никому.
Революция, Гражданская война и закат батилиманской колонии
Как Батилиман пережил революцию 1917–1918 годов
Революция добиралась до Батилимана не сразу. Слишком далеко, слишком мало «ценного» с точки зрения новой власти — никаких дворцов, никаких «жемчужин», нечего было «грабить награбленное». Пока в Ялте и Севастополе шли кровавые расправы, батилиманцы жили в своём тихом анклаве. Евгений Чириков, переживший эти годы в посёлке и описавший их потом в романе «Зверь из бездны», написал почти с облегчением: Батилиман «точно спрятался от революции».
Но тревога нарастала. Продукты — по карточкам. За провизией — через горы на осле. Вечером — одна лампа на всех. И всё равно читали вслух, рисовали, разговаривали.
Ограбление Билибина и другие истории смутного времени
Один из самых горьких и одновременно почти детективных эпизодов батилиманской жизни того времени случился с Билибиным. Однажды к берегу причалила лодка. В ней — матрос с татуированными руками, в каскетке, и женщина. Матрос спросил у баронессы Врангель, где можно поесть. Та ответила: только молоко. Матроса отвели к Билибину, потом — в дом Чирикова, где он развлекал всех забавными морскими рассказами. Когда стемнело, с лодки свистнули. Матрос, не попрощавшись, бросился к берегу, сбросил чувяки и босой добрался до лодки. Лодка исчезла за мысом Айя.
Иван Яковлевич вернулся домой — и обнаружил полный разгром. Серебряные канделябры XVII века, костюмы, вещи — всё исчезло. Пока он слушал морские байки, его спутница спокойно потрошила дачу. Билибин поехал в Севастополь с жалобой, матроса поймали, опознали, и впоследствии расстреляли — за это и другие преступления. Но канделябры XVII века, конечно, уже никто не вернул.
«Батилиман спрятался от революции»: последние дни колонии
Колония просуществовала всего семь лет. Большинство батилиманцев в итоге оказались в эмиграции — в Париже, Праге, Берлине, Египте. И уже оттуда, из чужих городов, они писали воспоминания о Батилимане — с такой нежностью, что страницы эти читаются как письма домой, которые некуда отправить.
Билибин в Египте и Франции писал крымские пейзажи по памяти. Тоска по Батилиману не оставляла его до конца жизни. Дочь Чирикова вспоминала закаты над Ласпинской бухтой и мыс, над которым вставало солнце. Баронесса Врангель рассказывала парижским знакомым о рыбаках, коптящих рыбу на берегу. Всё это было живее любой выдумки — потому что было настоящим.
Батилиман сегодня: что осталось от легендарной колонии и что стоит посмотреть
Археологические находки в Ласпи: слои истории буквально под ногами
Ещё в дачные времена историк античности и академик Михаил Ростовцев предупреждал батилиманцев: Ласпи стоит на костях древних людей. Он и его жена Софья Михайловна почти каждый день ходили на раскопки в соседнее имение, водили с собой юного помощника Митю Дервиза. Нашли маленькое готское кладбище у развалин старинных построек. Просили всех при строительстве дач аккуратно просеивать землю и фотографировать любые находки.
Когда прокладывали дорогу в Ласпи — обнаружили целое кладбище: останки людей в три-четыре яруса, один над другим. Несколько эпох, несколько народов, несколько забытых историй — и всё это прямо под ногами у дачников. Крым вообще такой: копни чуть глубже — и история смотрит на тебя в упор.
До наших дней сохранилось название «Турецкая поляна» — поляна на спуске по батилиманской дороге под горой Куш-Кая, где жили рабочие-турки, нанятые в 1911-12г.г. для прокладки дороги к своим дачным постройкам.
«Турецкая поляна», живописное местечко — палаточный отдых с мангалами и беседками у Батилимана
Что сохранилось в Батилимане до наших дней
До наших дней в Батилимане сохранились отдельные каменные постройки начала XX века, в том числе дом с билибинскими барельефами — настоящая архитектурная редкость. Территория Ласпинской бухты и мыс Айя входят в состав природного заказника, что ограничивает массовую застройку и сохраняет дикий облик побережья. Сам посёлок сегодня остаётся небольшим и малолюдным — во многом таким же, каким его знали Билибин, Вернадский и Короленко.
Почему Батилиман и Ласпинская бухта — must see для путешественника в Крым
Батилиман — не пляжный курорт и не туристический аттракцион. Это место для тех, кто едет в Крым не за зонтиком и шезлонгом, а за настоящим — за дикой природой, за историей, за ощущением, что ты стоишь там, где стояли люди, изменившие русскую культуру.
Ласпинская бухта, мыс Айя, можжевеловые рощи, прозрачное море и тишина — этого уже достаточно. А если добавить к этому знание о том, кто здесь жил и что здесь было создано, поездка в Батилиман превращается в нечто большее, чем просто отдых.
Знание о живших здесь великих русских интеллигентах, о том, кто и что создавал, о чём думал, делает каждый камень и каждую волну немного другими.
Живыми…
